Письма издалека

Пакуя двенадцать двадцатилитровых мешков одежды и двадцать пятидесятикилограммовых коробок с книгами, а так же развлекаясь (отвлекаясь) с Авито я, конечно, интуитивно догадывалась, что худшее впереди. А потому только сейчас, больше чем через месяц, откладывая неминуемое под любим предлогом - класть некуда, надо бы сундучков и папочек прикупить, чтобы было во что раскладывать... я, перекрестившись, выдохнув, поплевал на ладони, начала разбор личных бумаг.



И эта картина будет преследовать нас теперь на протяжении многих дней. Потому что если я сейчас это тупо сложу в стопочки и уберу в ящички, то это уже никогда не будет разобрано.

Письма издалека

Ташкент. 19 марта 1991 года.
Здравствуйте, дорогие наши друзья.
И дорогие, и наши, и друзья. Это и есть самое ценное, что мы имеем в наше время.
Про то как живем даже писать не хочется. Не живем, а бежим. И все трусцой. На работе ждем выходного. Скорее бы на дачу. Там видишь плоды своего труда. Знаешь, что земля даст отдачу. Весна в этом году нас не балует. Все время холодно, 18 марта, а сады еще не цветут. Листья не распустились. Дача в запущенном состоянии. Сейчас надо сажать, а у нас земля не готова. Нет осенней перекопки. Теперь спешим и копаем, и сажаем. Посадили капусту, лук, картошку, всякую зелень. До дома руки не доходят. Теперь все заводят кур на даче, в связи с такой жизнью. Ни яиц, ни мяса. Попробуем и мы.
( Read more... )

А в остальном жизнь в Ташкенте как и везде. По талонам. Два раза в месяц можно отовариться (самое ходовое слово сейчас). Дают по 1 кг мяса или тушенку, рис, макароны, сахар, чай, масло растительное и сливочное, 2 бутылки водки на семью. Яйца по 10 штук на человека, муку. Мы не голодаем. Может стали меньше есть мясо. А так все получается. Сейчас много зелени. Чуть-чуть времени, фантазии и все готово. Главное желание. На кухне я еще управляюсь, а квартира требует постоянного ухода. Но не получается. Убираюсь кое-как, все побыстрее. И так весь дачный сезон. А он у нас длинный. В общем, хронически не хватает времени.
Лидочка, напиши, как вы устроились на хуторе в этом году. Что есть в лесу, что на огороде?
До свидания.
Обнимаем, Лиманские.


Через полтора года не станет папы, а тетя Лариса с дядей Володей все-таки будут вынуждены уехать из Ташкента, который они строили. Через два года не станет дяди Володи. Они так и не приехали на хутор в Литву еще раз, а мы так и не съездили еще раз к ним в Ташкент.
Через шестнадцать лет режиссера Марка Вайля убьют в подъезде его дома в Ташкенте. Религиозные фанатики за спектакль "Подражание Корану".
А кур наша учительница музыки держала на балконе.

Письма издалека

Рудня. 17 марта 1991.
Дорогие друзья!
Недавно получили ваше письмо. Большое спасибо. Нам было приятно узнать, что мы не одни, что о нас думают и нас поддерживают друзья по всей стране. Сегодня день референдума, но мы не участвуем в этой игре, у нас в деревне его попросту никто и не организует, хотя, кто знает, судя по нашей печати, в республику привезли под охраной 2.5 миллиона бюллетеней... Не проголосуем мы - кто за нас свыше? Поживем - увидим.
Мы живем, как, наверно, и вы, в постоянном напряжении. Страшно переживали январские события в Вильнюсе. Переживания усиливались еще и тем, что наш Ромас в это время был там. Он со своим факультетом стоял в ту ночь у здания Телерадио комитета (не у Телебашни). К счастью там ни один не погиб, но раненные были. Сын рассказывал, что нужно было пережить такое, как будто на тебя, безоружного, идут в атаку по всем правилам современного боя. Свист пуль, взрывы, оглушительные выстрелы. Конечно, против такой силы они не устояли, но сейчас работника телерадиокомитета объявили голодовку, чтобы им вернули рабочие места. У нас в школе есть видеокассета про события той ночи. Страшно смотреть, но это - наша история. Когда приедете - покажем. Мы смотрели всей деревней - и плакали.
На прошлой неделе "националисты и сепаратисты", как нас называют, собирали продукты бастующим Донбаса. Если бы вы видели это! Это трогает до глубины души! Наши деревенские старушки, одинокие пенсионерки, лет по 70-80. Тащили в школу что у них было, кто пачку макарон, кусок сала или жира, мешочек крупы или муки. а кто банку консервов или сгущеного молока, припасенных на черный день, а кто 10 - 25 руб. Только наша деревня собралас полтонны продуктов. А эта акция была по всей Литве.
У нас все по старому. Работаем как и раньше в школе. Слава богу, зима была не холодная, так что не замерзали. Будем ждать свежей картошки и овощей.
Пишите, что у вас нового, как там в Москве, ведь мы не все знаем (видим только "президентский" канал).
Хотелось бы встретится, поговорить. Приезжайте в Рудню, когда будете в Литве. Посидим, поговорим по душам.
До встречи. Обнимаем
Ваши Бируте, Винцас, Ронас, Тедрюс.

Письмо написано на хорошем грамотном русском языке. Я не исправила ни одного окончания, ни одного знака препинания. Рудня - деревня в такой литовской-литовской части Литвы, в той части, которую очень любят рисовать как ультра-националистическую. Подозреваю, что только потому, что люди там всегда плохо говорили по-русски. Бируте была директором школы для, как это сейчас назвали бы, особенных детей. Где они сейчас? Как они сейчас?