Стандартный отчет об отпуске. Что видели.
Aug. 27th, 2013 09:47 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ver_nun_ftigПерво-наперво, конечно, видели сам Биарриц. От нашей резиденции до центра города нужно было пройти примерно два с половиной километра. По дороге мы проходили маяк, стоящий на скале, выдающейся в море. С обеих сторон скалы были проложены ступеньки, по которым, под свою ответственность, разумеется, как гласили таблички, можно было спуститься поближе к волнам. И полюбоваться на вид на север, на Байонну, или на юг, на собственно Биарриц. Потом мы шли мимо православной церкви
Сначала наличие православной церкви в Биаррице слегка смущало, потому что "сколько же это нужно времени, чтобы доехать из Петербурга в Биаррица?" Но потом мы вспоминали, что Биарриц стал модным курортом только в девятнадцатом столетии, когда железнодорожное сообщение в Европе и даже в России было уже вполне на уровне. Так что пары недель, с остановками в Баден-Бадене и где там еще в Европе были воды и казино, было достаточно, чтобы добраться на другой конец континента. Все монаршие семейства Европы были в родстве друг с другом, а от них и челядь в виде графьев, князьев, нет не так, князьев, графьев и прочих узнавали о новом модном курорте. И покупали виллы, и ехали отдыхать. А какой же отдых без духовников.
Пройдя православную церковь, дворец императрицы Евгении, жены Наполеона Третьего, которая и открыла Биарриц европейской аристократии, а до того это была простая рыбацкая деревушка, жители которой для выживания не брезговали и китобойным промыслом, мы выходили собственно к началу начал - той рыбацко-китобойно деревушке, с которой все и началось. Сейчас там дорогие рестораны, в которых места нужно резервировать заранее. Но они по-прежнему смотрят на доки, куда загоняли несчастных китов для последующей разделки.
Биарриц - фешенебельный курорт. Городской пляж всегда заполнен людьми. И я была очень рада, что мы не поселились в самом городе. Но он не вызывает отторжения. Если ты молод и свободен - поезжай в Биарриц.
В один из первых вечеров мы поехали в Сен-Жан-де-Люц. Город знаменит тем, что там Людовик XIV венчался с испанской инфантой Марией Терезией (Европа все-таки такая большая, когда ездишь по ней на машине со скоростью 130 км в час в среднем, и очень живо себе представляешь, как они перемещались по ней в каретах, и не перестаешь удивляться, как стремление сохранить чистоту крови помогало преодолевать расстояния; Мария Терезия ассоциируется у меня исключительно с австрийской императрицей, матроной на троне, матерью одиннадцати (!) детей, вытащившей свою империю за волосы из болота). Там тоже есть пляж. Там есть пиратский квартал, где селились корсары. Но в один из первых отпускных вечеров мне не хотелось никаких исторических достопримечательностей. Мне хотелось сидеть на балконе, есть сыр и пить вино. Извини меня, Сен-Жан-де-Люц. Я постараюсь вернуться и оценить прелесть твоих рыбных ресторанчиков, пиратского квартала, вида на тунцовые шхуны и вида на далекие Пиренеи.
Город, точнее сказать два города - Андай и Ирун, давно был у меня в списке "хорошо бы посмотреть", Андай и Ирун. Один город, разделенный рекой и границей, которая проходит по этой реке. Андай - французский. Ирун - испанский. На середине реки - остров, который полгода в году принадлежит Франции, полгода - Испании. Там никто не живет. Там стоит стелла в честь установления в 1648 или каком-то близком году мира между Испанией и Францией. В честь заключения этого мира, после которого конечно же было еще много конфликтов и войн, было решено, что остров этот будет ничей.
И ты стоишь на берегу реки. На той стороне - Испания, тут - Франция, а над тобой голубое небо и белые облака. И плевать им на границы.
Андай, который французский, оказался очень приятным курортным городишком. С длиннющим пляжем, с променадом и всеми прилагающимися к пляжу и променаду прелестями.
После Андая мы поехали в Есплет (Espelette). Там выращивают красный жгучий перец, который, по преданию, привез в страну Басков матрос с корабля Колумба. Матрос был, естественно, баск. С тех самых пор этот перец выращивают тут и только тут. Ну что вам сказать. Выращивают. Но перец совершенно не острый. Выродился, наверно, за четыреста с лишним лет. Но и бог с ним, с перцем. Баскская деревушка с мерией, соседствующей с библиотекой и туристическим офисом в старинном замке - разве только ради этого не стоит туда заехать?
Сан-Себастьян. Фешенебельный испанский курорт. Прекрасный пляж, отрезанный от атлантической волны. Магазины, рестораны, старый город, аквариум... Все-таки биолог - это диагноз. Больше всего в нашем отпуске мне полюбился аквариум.
Когда видишь, как это сделано, как это подается, как это содержится, приходишь в экстаз.
Пиренеи. Лурд и По. Лурд, город, где случилось одно из последних христианских чудес. Случилось в конце девятнадцатого века. Несчастную блаженную, которой являлась аж семнадцать раз дева Мария, причислили к лику святых в тридцатых годах двадцатого столетия. Ей сделали полное психиатрическое освидетельствование и признали ее полностью вменяемой. Тем хуже для церкви (да простят меня верующие и воцерквленные). Мое объяснение феномена Лурда таково: конец девятнадцатого века, бурный научно-технический прогресс, церковь кожей чувствует, как теряет свои позиции в обществе. Ей нужно чудо для восстановления пошатнувшегося здоровья. И такое чудо случается. Причем по всем канонам современного умного пиара, случается чудо не в столицах, не в крупных промышленных городах. Чудо случается в богом забытой пиренейской деревушке. И все сразу верят. И собирают кучу денежных средств, которые можно было бы потратить на разработку вакцины от дифтерии или еще какой-нибудь непобежденной к тому времени болезни, но нет, на эти деньги строят аляповатый, китчевый храм. Храм, который всем своим видом кричит: я построен вопреки христианским заповедям, я построен не по велению души, а как крик отчаяния от того, что нити власти услользают из цепких лапок цекрви. Город бессовестно эксплуатирует религиозную тематику, продавая святую воду из целебного источника в двухлитровых пластиковых канистрах. Индусы, которых почему-то в очень много, ходят с этими канистрами в пластиковых пакетах, как-будто они только что удачно закупились в ближайшем супермаркете. Единственно, что примиряет с Лурдом, это старый фуникулер. Он завозит тебя на гору, стоящую над городом, как-будто поднимает над всей этой людской мелочной суетой. И ты остаешься один на один с горами, которые истинные и вечные.
Обидно, что из-за Лурда на город По осталось совсем немного времени. А тут еще и дождь. Город По, в котором родился Генрих IV. Замок, в котором родился один из самых харизматичных монархов Европы.
Я не поклонница мемориальных музеев. Скажу даже больше. Я не люблю мемориальные музеи. Не любила. После По я задумалась о том, что, видимо, ни одного из исторических персонажей я не воспринимала так живо. Потому что в По мне хотелось потрогать руками камни, из которых сложен замок, в котором родился Генрих Наваррский. Если бы не дождь и не позднее время, нам бы удалось увидеть колыбель, сделанную из панциря черепахи, в которой спал маленький Генрих Бурбон.
Ну вот, собственно и все. Про Риоху и Нахеру я уже рассказывала. Отпуск прошел именно так, как мы и планировали: в меру растительного существования, в меру достопримечательностей.
Сначала наличие православной церкви в Биаррице слегка смущало, потому что "сколько же это нужно времени, чтобы доехать из Петербурга в Биаррица?" Но потом мы вспоминали, что Биарриц стал модным курортом только в девятнадцатом столетии, когда железнодорожное сообщение в Европе и даже в России было уже вполне на уровне. Так что пары недель, с остановками в Баден-Бадене и где там еще в Европе были воды и казино, было достаточно, чтобы добраться на другой конец континента. Все монаршие семейства Европы были в родстве друг с другом, а от них и челядь в виде графьев, князьев, нет не так, князьев, графьев и прочих узнавали о новом модном курорте. И покупали виллы, и ехали отдыхать. А какой же отдых без духовников.
Пройдя православную церковь, дворец императрицы Евгении, жены Наполеона Третьего, которая и открыла Биарриц европейской аристократии, а до того это была простая рыбацкая деревушка, жители которой для выживания не брезговали и китобойным промыслом, мы выходили собственно к началу начал - той рыбацко-китобойно деревушке, с которой все и началось. Сейчас там дорогие рестораны, в которых места нужно резервировать заранее. Но они по-прежнему смотрят на доки, куда загоняли несчастных китов для последующей разделки.
Биарриц - фешенебельный курорт. Городской пляж всегда заполнен людьми. И я была очень рада, что мы не поселились в самом городе. Но он не вызывает отторжения. Если ты молод и свободен - поезжай в Биарриц.
В один из первых вечеров мы поехали в Сен-Жан-де-Люц. Город знаменит тем, что там Людовик XIV венчался с испанской инфантой Марией Терезией (Европа все-таки такая большая, когда ездишь по ней на машине со скоростью 130 км в час в среднем, и очень живо себе представляешь, как они перемещались по ней в каретах, и не перестаешь удивляться, как стремление сохранить чистоту крови помогало преодолевать расстояния; Мария Терезия ассоциируется у меня исключительно с австрийской императрицей, матроной на троне, матерью одиннадцати (!) детей, вытащившей свою империю за волосы из болота). Там тоже есть пляж. Там есть пиратский квартал, где селились корсары. Но в один из первых отпускных вечеров мне не хотелось никаких исторических достопримечательностей. Мне хотелось сидеть на балконе, есть сыр и пить вино. Извини меня, Сен-Жан-де-Люц. Я постараюсь вернуться и оценить прелесть твоих рыбных ресторанчиков, пиратского квартала, вида на тунцовые шхуны и вида на далекие Пиренеи.
Город, точнее сказать два города - Андай и Ирун, давно был у меня в списке "хорошо бы посмотреть", Андай и Ирун. Один город, разделенный рекой и границей, которая проходит по этой реке. Андай - французский. Ирун - испанский. На середине реки - остров, который полгода в году принадлежит Франции, полгода - Испании. Там никто не живет. Там стоит стелла в честь установления в 1648 или каком-то близком году мира между Испанией и Францией. В честь заключения этого мира, после которого конечно же было еще много конфликтов и войн, было решено, что остров этот будет ничей.
И ты стоишь на берегу реки. На той стороне - Испания, тут - Франция, а над тобой голубое небо и белые облака. И плевать им на границы.
Андай, который французский, оказался очень приятным курортным городишком. С длиннющим пляжем, с променадом и всеми прилагающимися к пляжу и променаду прелестями.
После Андая мы поехали в Есплет (Espelette). Там выращивают красный жгучий перец, который, по преданию, привез в страну Басков матрос с корабля Колумба. Матрос был, естественно, баск. С тех самых пор этот перец выращивают тут и только тут. Ну что вам сказать. Выращивают. Но перец совершенно не острый. Выродился, наверно, за четыреста с лишним лет. Но и бог с ним, с перцем. Баскская деревушка с мерией, соседствующей с библиотекой и туристическим офисом в старинном замке - разве только ради этого не стоит туда заехать?
Сан-Себастьян. Фешенебельный испанский курорт. Прекрасный пляж, отрезанный от атлантической волны. Магазины, рестораны, старый город, аквариум... Все-таки биолог - это диагноз. Больше всего в нашем отпуске мне полюбился аквариум.
Когда видишь, как это сделано, как это подается, как это содержится, приходишь в экстаз.
Пиренеи. Лурд и По. Лурд, город, где случилось одно из последних христианских чудес. Случилось в конце девятнадцатого века. Несчастную блаженную, которой являлась аж семнадцать раз дева Мария, причислили к лику святых в тридцатых годах двадцатого столетия. Ей сделали полное психиатрическое освидетельствование и признали ее полностью вменяемой. Тем хуже для церкви (да простят меня верующие и воцерквленные). Мое объяснение феномена Лурда таково: конец девятнадцатого века, бурный научно-технический прогресс, церковь кожей чувствует, как теряет свои позиции в обществе. Ей нужно чудо для восстановления пошатнувшегося здоровья. И такое чудо случается. Причем по всем канонам современного умного пиара, случается чудо не в столицах, не в крупных промышленных городах. Чудо случается в богом забытой пиренейской деревушке. И все сразу верят. И собирают кучу денежных средств, которые можно было бы потратить на разработку вакцины от дифтерии или еще какой-нибудь непобежденной к тому времени болезни, но нет, на эти деньги строят аляповатый, китчевый храм. Храм, который всем своим видом кричит: я построен вопреки христианским заповедям, я построен не по велению души, а как крик отчаяния от того, что нити власти услользают из цепких лапок цекрви. Город бессовестно эксплуатирует религиозную тематику, продавая святую воду из целебного источника в двухлитровых пластиковых канистрах. Индусы, которых почему-то в очень много, ходят с этими канистрами в пластиковых пакетах, как-будто они только что удачно закупились в ближайшем супермаркете. Единственно, что примиряет с Лурдом, это старый фуникулер. Он завозит тебя на гору, стоящую над городом, как-будто поднимает над всей этой людской мелочной суетой. И ты остаешься один на один с горами, которые истинные и вечные.
Обидно, что из-за Лурда на город По осталось совсем немного времени. А тут еще и дождь. Город По, в котором родился Генрих IV. Замок, в котором родился один из самых харизматичных монархов Европы.
Я не поклонница мемориальных музеев. Скажу даже больше. Я не люблю мемориальные музеи. Не любила. После По я задумалась о том, что, видимо, ни одного из исторических персонажей я не воспринимала так живо. Потому что в По мне хотелось потрогать руками камни, из которых сложен замок, в котором родился Генрих Наваррский. Если бы не дождь и не позднее время, нам бы удалось увидеть колыбель, сделанную из панциря черепахи, в которой спал маленький Генрих Бурбон.
Ну вот, собственно и все. Про Риоху и Нахеру я уже рассказывала. Отпуск прошел именно так, как мы и планировали: в меру растительного существования, в меру достопримечательностей.
